"Аватар": возвращение в рай

Наверное, уже не осталось людей, которые не посмотрели эпическое полотно Джеймса Кэмерона «Аватар». Успех этого фильма превзошел все ожидания, побил все кассовые рекорды и, по всеобщему мнению, стал новым словом в кинематографии, и потому что идеально сделанное 3D, и потому что соединение компьютерной анимации и актерской игры, то есть все достижения современных технологий в нем отразились. Недаром режиссер ждал десять лет, пока технологии догонят авторский замысел, так как идея возникла давно, но, по его же словам, для ее осуществления необходим был другой технологический уровень. И когда все срослось, мы, зрители, получили не просто очередной шедевр режиссера, а высокотехнологичную сагу.

Зрители, как в индийских фильмах, рыдали навзрыд, число заходов на сеанс, особенно в странах восточной Азии и в Австралии, доходило до десяти, огромное эмоциональное и визуальное потрясение, которое испытывал зритель, трудно было с чем-либо сравнить. И, действительно, после выхода из кинозала оставалось ощущение, что ты побывал в каком-то идеальном мире, в абсолютном пространстве, похожем на рай. Мы, выходившие из кинозала, ощущали себя библейскими героями, выгнанными из рая: покидание кинозала как наказание за грехопадение – вот мы вдруг в нашем реальном, далеко не совершенном и даже близко не совершенном мире наказанные и обреченные.

А когда сошла эмоциональная волна, прошло время, встал вопрос, в чем же еще сила этого полотна, кроме вышеперечисленных. Включился разум, который не вдруг, не сразу увидел те архетипы, на которых собственно и построен сюжет фильма.

Первый архетип вынесен в само название – «аватар», что значит «мессия», «спаситель», реинкарнация божества, пришедшего в мир, чтоб спасти его от надвигающейся гибели. Второй архетип – это сам смоделированный идеальный мир, где идеальные взаимоотношения между людьми, животными и растительным миром. Также там прослеживается архетип мирового древа, которое в конце безжалостно уничтожается. И архетип родового древа, древа предков, где обитают души ушедших людей, и которое хранит внутри себя всю родовую программу цивилизации. И через название «Аватар», и через образы аборигенов, татуированных и непривычного голубоватого цвета, как бы прослеживаются ссылки на индийскую, индейскую, африканскую культуры. А в самом названии племени «нави» вообще славянские языковые корни. Создается впечатление этакого микса из древних культур, переработанных современным образом.

Но, внимательно присмотревшись к сюжетной линии и к персонажам фильма, проанализировав её, начинаешь отчетливо понимать, что речь идет не об индейцах, а речь идет о нас, о нашей белой цивилизации. И основной архетип, через который строится вся ткань картины, полностью ложится на наши современные образы, которые выплывают из культуры, родившейся в недрах христианской религиозной мысли. Именно христианской, а не буддийской или индейской.

Что мы видим? Мы видим, как мы, цивилизация, достигшая своего технического совершенства, вторгаемся в другую цивилизацию, которая стоит в техническом плане на нулевой отметке, и, естественно, воспринимаем их как варваров, которые даже еще и не начинали своего движения по пути эволюции: «Это тупые дикари, они живут на деревьях. Здесь миллиарды деревьев и им есть куда переехать». Здесь сразу в глаза бросается параллель между конкистадорами и индейцами Америки. Очевидно, Кэмерон, будучи американцем, хотел этот образ засветить. Так же, как конкистадоры в поисках металла сломали и уничтожили варварскую, по их представлениям, и языческую, по сути, цивилизацию аборигенов Америки, так и будущие мы, прилетевшие за золотом нового времени – очень дорогим камешком-аналтаниумом, готовы стереть ради наживы ставшую на пути языческую цивилизацию. А то, что она языческая, режиссер не оставляет никаких сомнений: здесь все атрибуты, и главный из них – поклонение природе-матери, духам предков через древо рода, так похожее на наши печальные ивы, которые считались в нашей мифологии райскими деревьями, заброшенными зачем-то к нам на Землю и грустящими о рае. И будущие конкистадоры являются потомками тех, прошлых, и по духу и по методам. Какую цивилизацию показывает нам режиссер в нашем отдаленном или не очень будущем? На первый взгляд, абсолютно атеистическую. Мы не видим церквей, не видим службы на военной базе, не видим нагрудных крестиков на солдатах, не слышим проповедей капеллана. Внешне она производит впечатление полностью атеистической советской армии американского образца. И складывается впечатление, что наше будущее атеистично, и единственный бог, который правит нами в нашем же будущем, – бог наживы, ради которого и устроена вся эта экспедиция. Но это только на первый взгляд. А, копнув глубже, понимаешь, что все не так, совсем не так.

Во-первых, даже в самом отдаленном будущем наша цивилизация не будет полостью атеистична. И бравые солдаты, и начальники – все в фильме пребывают в парадигме светского христианства, то есть такого, которое развилось из современного протестантизма: без церквей, икон и богослужений – это христианская цивилизация нового толка. И рассматривать надо столкновение не просто каких-то цивилизаций, а столкновение агрессивной по своей природе христианской с неагрессивной по своей природе языческой цивилизациями. Все это воспринимается как новый крестовый поход в новые земли для обогащения и обращения в свою веру туземцев. Такое миссионерство. Мы видим миссионерскую школу и попытки христиан приобщить их к нашей культуре, буквально – «завоевывать сердца и умы дикарей». На этом настаивает руководство: обратить в свою веру и тогда обойдемся без кровопролития, в противном случае, как сказал герой фильма, «их придется подвинуть»: «подвинуть» в понятии полковника – уничтожить мировое древо. Его кульминационная фраза «мы пробьем такую брешь в их наследственной памяти, что они не подойдут к этому месту ближе, чем на тысячу километров» как программная установка всей идеологии христианства по отношению к язычникам. Тысяча километров – это тысяча лет: пробитая христианами брешь в родовой памяти – время тьмы на целое тысячелетие, когда-то предсказанное индейцами Америки и воспринимаемое сейчас именно так всеми её гражданами. Тысячу лет мы не помнили кто мы, откуда, кто наши предки, стараниями адептов религии не имели ни малейшего представление об устройстве мира и самого человека… Вопрос: фильм о будущем или о прошлом?

На экране мы – уже выродившаяся цивилизация, уничтожившая как свою Землю, так и свои идеалы. И главный герой говорит, что «у вас ничего не получится, вы ничего им не можете дать кроме дешевого пива и джинсов». Да, баночное пиво – вершина достижений современной и будущей христианской цивилизации. Джинсы и пиво играют роль бус и зеркалец – здесь явная параллель. И Кэмерон заостряет на этом наше внимание, как бы еще раз подчеркивая, – это конкистадоры, железные вооруженные наемники.

Дальше – больше. Кто такой Аватар и кто такой солдат-инвалид, который прибыл на планету с недвусмысленным названием Пандора? Почему он в инвалидном кресле, почему действительно он? Чуть позже по сюжету, когда на него садятся семена дерева Боддхи, мы узнаем, что он избранный, что он не случайно здесь, что его фактически прислали духи этой планеты для спасения ее же и что он мессия, что собственно в названии и зашифровано. А кто в нашей культуре мессия, спаситель? Конечно, Христос. Казалось бы, совершенно не связанные образы. Но Христос распят, обездвижен на кресте, а этот солдат обездвижен, фактически распят в инвалидной коляске. Это – новый Христос, Христос-инвалид, которому предстоит совершить свой подвиг, как и Христу после распятия. Ведь именно после распятия он освободил мир, до этого он учился, проповедовал, творил чудеса. Как Христос был послан в мир людей, чтобы спасти их от них самих, так и солдат был послан на Пандору с определенной миссией.

У Христа был предтеча Иоанн Креститель, который очистил ему путь, приготовил стезю ему. Где здесь Иоанн? В роли Иоанна выступает брат-близнец, который занимался этой научной программой, из ДНК которого и был сделан сам аватар и который, как и Креститель, был убит, правда, без отрубания головы и прочих древних ужасов, но успел приготовить все для того, чтобы мессия мог исполнить своё предназначение. По фильму они братья, и по библейскому сюжету они тоже братья. В фильме мы не видим Иоанна Крестителя, о нем только говорится, но говорится именно в евангельской парадигме христианской мессианской доктрины. Иоанн говорил: «Я крещу водою, а идущий за мной будет крестить огнем». Вода – символ очищения и образ информационных потоков. И именно этим занимался брат-близнец, создавал информационную матрицу, через которую он подключался к аватару-носителю его сознания. Но для спасения цивилизации и всей планеты был необходим воин, а не ученый-богослов, которым являлся погибший брат. И таким воином как раз и был наш солдат в инвалидном кресле: морпех, спецназовец, герой войны, умеющий только убивать. Символ огня – это и есть символ действия, и крещение огнем и есть очищение действием. Заметим, что христианская церковь так и не стала Христовой: всех и по сей день крестят водой, а не огнём. Далекой Пандоре, планетарный разум которой предвидел будущие события, нужен был именно такой герой, не ученый-теоретик, а воин. Поэтому первый евангельский ряд Иоанна Крестителя и Христа прослеживается совершенно четко: там и там они братья, там и там Иоанн подготавливает путь и погибает, а дальше вступает в действие герой-спаситель Христос, солдат-инвалид. Там – крест, здесь – инвалидная коляска. Там Христос, аутсайдер социума, никому не нужный, и здесь солдат никому не нужный с жалкой пенсией инвалида.

Второй евангельский сюжет – дева Мария, непорочное зачатие и всякое такое. Здесь роль матери Христа-аватара возложена на научного руководителя, женщину-профессора, известную нам как Рипли из фильма «Чужие». Именно она, эта дева Мария, непорочным зачатием методом клонирования рождает аватара – существо с другой планеты, выведенное в пробирке лабораторий. Пробирка, правда, большая такая, так как сам аватар – четырехметровый гигант, но суть от этого не меняется. Она – мать этих клонов и она – мать проекта «Ааватар», современная пожилая дева Мария. Как и принято в современном мире: принято рожать поздно, сначала надо сделать карьеру. Она заботится о мессии, спасает его. А что такое их бегство в закрытую зону планеты на геликоптере, носящем имя героя ветхозаветных преданий – Самсон, как не бегство в Египет? И маленькая убогая станция очень сильно смахивает на ясли. К тому же здесь присутствуют три волхва, которые пришли помочь Христу-мессии в Евангелии, и которых режиссер поставил помогать новому Христу и охранять его. Он, конечно, не выделил отдельных трех человек, а совместил образы. Три человека, помогающие переселенному аватару, – это научный сотрудник, который с его братом вел этот научный проект, женщина-пилот, управлявшая геликоптером, и еще один из лаборатории, некто Макс.

В фильме есть даже образ святого духа, который нисходит семенами волшебного древа, называемого Деревом Дома или Деревом Души, на самого аватара. Эти умильные светящиеся пушинки так похожи на картинных голубков, которые рисовали художники эпохи Возрождения. Они откуда-то сверху нисходят на него, осеняя божественным светом, и его будущая спутница впадает в религиозный экстаз веры в то, что он – избранный мессия.

Интересен образ, списанный режиссером со скульптуры Микеланджело, где Мария держит на коленях тело Христа – умирающего Джеймса: в картине она воспроизведена буквально точь-в-точь – прямая цитата из эпохи Возрождения.

Вся военная армада, которая присутствует в фильме, воспринимается как небесное воинство, во главе которого, как и положено, стоит архангел Михаил – полковник, по современным требованиям, бравый вояка, хорошо знающий свое дело, закаленный в боях и победах, нисколько не сомневающийся в своей правоте, абсолютный лидер. Он обращается к своим солдатам чисто по-христиански: «мои братья и сестры». Не рядовые, не соратники, не братья по оружию, а именно – «братья и сестры». Так единожды обратился Сталин к народу, когда началась Великая Отечественная война. Тогда он сказал «братья и сестры», тем самым как бы пытаясь достать до религиозного сознания советского человека. Полковник, несомненно, архангел Михаил, потому что архангел Михаил изображался как драконоборец, а апофеоз фильма – это битва драконов и их всадников с небесным воинством самого архангела-полковника. Но, что интересно, сам архангел называет себя драконом, так и говорит: «это папа дракон, дракон на борту». Здесь налицо оборотничество, которое характерно для любой религии. Полковник, борющийся с живыми драконами и ни коим образом не являющийся драконом, тем не менее так себя обзывает, вкладывая в понятие лишь негатив, – злобу, агрессию, жестокость. Архангел Михаил-полковник оборачивается безжалостным железным механическим драконом-разрушителем. Аборигены Пандоры называли пришельцев «люди с неба», «небесная армия», «небесное воинство». Но если в евангельском сюжете побеждает небесное воинство во главе с архангелом, то здесь побеждают драконы и их всадники-язычники. Сюжетная канва перевернута для остроты восприятия, но не только. Очевидно, режиссер не согласен с идеей тотального уничтожения древних рептилий и вместе с ним языческого мира и его ценностей и устоев. В то же время люди нави называют вторженцев демонами, потому драконы и побеждают полковника.

Хотя сама финальная битва полковника и аватара отсылает нас к библейскому сюжету битвы Голиафа и Давида, где полковник – железный Голиаф, вооруженный страшным, нечеловеческих размеров ножом, и слабый, маленький на его фоне Давид-аватар. Режиссер сознательно вводит эти образы как архетипы нашей цивилизации, как то, на чем цивилизация выросла и стоит. И мы на подсознательном уровне легко их считываем и воспринимаем.

Есть еще один библейский, точнее – евангельский, герой, самый главный здесь, после мессии – барыга-предприниматель, топ-менеджер экспедиции, который за все башляет. Очень препротивный тип, но кто он? Сразу не понятно, но когда он несколько раз вращает в руках этот за двадцать миллионов камень, то сразу ясно, куда отсылает нас Джэймс Кэмерон. Это – Петр, которого режиссер назвал Паркером. Ибо сказано: «Петр, ты есть камень, и на тебе я воздвигну церковь мою». А весь сыр-бор экспедиции именно из-за этого камня, из-за этих камней в недрах планеты, из-за их скопления под мировым древом и древом предков, которые надо уничтожить, чтобы добраться до миллиардов. Петр – это основа христианской цивилизации, но основа хилая, потому что сам Христос ему же говорил: «Прежде чем прокричит петух, ты отречешься от меня три раза». Как может быть основа, которая отрекается от надстройки? Режиссер четко понимает эту христианскую догму и показывает, как в будущем она выстреливает. Из всех идей остается только идея наживы, то есть камень духа превращается в камень благополучия. Именно в этом сокровенные слова евангельского мессии, и в этом визуальный ряд фильма. Отрекшись в начале, в конце эта цивилизация получает полное искажение самой идеи, основы, потому как основа хоть и камень, но не твердыня. Тем самым режиссер как бы иллюстрирует пророчество самого мессии о неизбежном конце воздвигнутой им цитадели. Одним словом, топ-менеджер Петр гнет свою линию, то, ради чего его наняли и послали.

И если в христианском евангелии Иисус говорит об отце своем небесном, называя его «пославший меня» на эту работу, то здесь Петр олицетворяет пославшего его. Его послали сюда. Кто? Какая-то корпорация, частная контора, все внешне невинно. Частная инициатива частных барыг, он их называет «инвесторы». Но в парадигме этого нового христианства он как бы подменяет собой мессию. У него тоже миссия, и он тоже посланец, и он говорит, что «пославшие меня будут недовольны», их «не интересует шумиха в прессе, их интересуют дыры в финансовых отчетах». То есть отец небесный евангельского Иисуса здесь заменяется системой, которая стала сутью всей цивилизации. Фактически, бог заменяется мамоной. И старая формула «кому служить, богу или мамоне?» здесь вся целиком на стороне мамоны: «они сидят на моих бабках!».

У библейского Христа была спутница Магдалина. Здесь же аватар также встречает спутницу, которая, как и в первоисточнике, сразу же уверовала в него, уверовав в то, что он мессия, и всюду следовала за ним уже как воин. К тому же здесь режиссер делает их супругами, тем самым давая нам понять, что тамплиеровская интерпретация евангелия ему не чужда. Именно Магдалина с ним в его деянии, в его смерти, в его воскрешении, точь-в-точь как в Евангелии.

Сама смерть и воскрешение также целиком библейская. Иисус-солдат гибнет, чтобы обрести новое тело навсегда, так же, как и библейский Иисус. Тот и другой имели временное тело, библейский Иисус – тело человека, а кэмероновский – тело аватара. И в конце обеих историй каждый получает абсолютное тело с абсолютными возможностями нового мира. Причем и в том и в другом случае происходит перенос сознания. В библейском варианте – волшебной божественной силы, в аватаровском – новейших и не менее волшебных технологий. В евангелии Христос выступает то как обычный человек, страдающий от невозможности, как ему кажется, до конца понять и исполнить свою миссию, то как сверхчеловек, буквально, как аватар, способный на невозможное.

более полную версию статьи можно просмотреть в разделе "каталог файлов"